Знакомство сталина с горьким

М. Горький - И.В. Сталину. | Документы XX века

Сталин приказал ликвидировать знаменитого писателя A.M. Горького. и практически ни разу за десятилетия знакомства с ним я не слышал от него. Попытка переосмысления судьбы опального врага Сталина письмо А.М. Горького Л.Д. Троцкому — их личное знакомство состоялось. Знакомство с революционной деятельностью Ленина с конца 90‑х годов и По словам Сталина, именно с тех пор он узнал Ленина как следует. . Луначарского и Горького. Они хотели превратить социализм в.

Деньги были нужны на революционную пропаганду, покупку оружия, организацию и финансирование боевых групп. Богданову из Женевы 2 ноября г.: И тут же предложил использовать Горького.

Он встретился с Горьким 23 апреля г. Доход с постановок должен был распределяться так: Пьеса вышла в Мюнхене в конце года, а в следующем она уже шла в известном берлинском театре М. Рейнгардта с колоссальным успехом. Эти свидетельства говорят о том, что Горький в году уже регулярно помогал социал-демократам денежными средствами.

Тогда же он сблизился с большевиками. Одной из причин была любовь к актрисе Художественного театра М. Андреевой, тесно связанной с Л.

Сталин устроил Горькому сладкую жизнь

Красиным и другими руководителями партии. Ленин дал ей кличку Феномен, подчёркивая необычную для светской дамы, красавицы и жены генерала увлечённость революционными идеями. С начала г. Горький стал часто бывать в доме Марии Фёдоровны, а осенью того же года она стала его гражданской женой. Первая кровь Вскоре он и сам принял непосредственное участие в революционных событиях.

День Кровавого воскресенья 9 января г. Накануне он пытался предотвратить расправу власти с народом, поэтому в составе депутации от общественности посетил товарища министра внутренних дел К. Рыдзевского и председателя Комитета министров С. Но власти уже приняли решение не пускать демонстрантов к Зимнему дворцу и вызвали войска. Горький был среди нижегородских большевиков в колонне рабочих Выборгского района и стал свидетелем расстрела людей у Троицкого, Полицейского, Певческого мостов и на Дворцовой площади.

Придя домой, он обнаружил там Г. Гапона, которого спас от смерти шедший рядом П. Можно сделать вывод, что первая русская революция подготавливалась при непосредственном участии Горького. Арест и заключение в Петропавловскую крепость его не сломили, а протесты против его ареста, прокатившиеся по всему миру, только прибавили ему славы.

После освобождения под залог Горький продолжал помогать подпольной деятельности партии: В декабрьские дни г. Андреевой, стала боевым штабом.

Сюда потоком шли революционеры, чтобы получить оружие, деньги для боевой технической группы, бомбы, изготовленные из консервных банок, узнать последние новости. После разгрома восстания на Пресне Горький и Андреева вынуждены были уехать, едва не столкнувшись с полицейскими, нагрянувшими с обыском.

Мы несомненно рискуем растерять молодых поэтов, художников и пр. Никакого или почти никакого внимания к ним нет, вернее сказать, внимание к отдельным лицам проявляется случайно отдельными советскими работниками или чисто кустарным путем.

В материальном смысле мы даже наиболее даровитых и революционных толкаем к буржуазным или враждебным нам издательствам, где эти молодые поэты вынуждены равняться по фронту, то есть скрывать свои симпатии к. Необходимо поставить своей задачей внимательное, вполне индивидуализированное отношение к представителям молодого советского искусства. В этих целях необходимо: Вести серьезный и внимательный учет поэтам, писателям, художникам и пр. Каждый поэт должен иметь свое досье, где собраны биографические сведения о нем, его нынешние связи, литературные, политические и пр.

Данные должны быть таковы, чтобы а они могли ориентировать цензуру при пропуске надлежащих произведений б они могли помочь ориентировке партийных литературных критиков в направлении соответствующих поэтов, и в чтобы на основании этих данных можно было принимать те или другие меры материальной поддержки молодых писателей и пр. Уже сейчас выделить небольшой список несомненно даровитых и несомненно сочувствующих нам писателей, которые борьбой за заработок толкаются в сторону буржуазии и могут завтра оказаться во враждебном нам лагере, подобно Пильняку [12] как мне сообщил.

Составление списка таких писателей и художников поручить в Москве. Мещерякову [14], Воронскому [15] и Лебедеву-Полянскому [16] за тремя подписями, в Петербурге. Ионову, Быстрянскому [17] и может быть. С этой целью критик должен предварительно знакомиться со всеми данными о писателе, дабы яснее представить себе линию его развития. Очень важно также установить через посредство редакций или другими путями личные связи между отдельными партийными товарищами, интересующимися вопросами литературы, и этими молодыми поэтами и пр.

Цензура наша также должна иметь указанный выше педагогический уклон. Можно и должно проявлять строгость по отношению к изданиям со вполне оформившимися буржуазными художественными тенденциями литераторов.

Необходимо проявлять беспощадность по отношению к таким художественно-литературным группировкам, которые являются фактическим центром сосредоточения меньшевистско-эсеровских элементов [18]. Необходимо в то же время внимательное, осторожное и мягкое отношение к таким произведением и авторам, которые хотя и несут в себе бездну всяких предрассудков, но явно развиваются в революционном направлении.

Поскольку дело идет о произведениях третьей категории [19], запрещать их печатанье надлежит лишь в самом крайнем случае. Предварительно же нужно попытаться свести автора с товарищем, который действительно компетентно и убедительно сможет разъяснить ему реакционные элементы произведения, с тем, что если автор не убедится, то его произведение печатается если нет действительно серьезных доводов против напечатанияно в то же время появляется под педагогическим углом зрения написанная критическая статья.

Вопрос о форме поддержки молодых поэтов подлежит особому рассмотрению. Лучше всего, разумеется, если бы эта поддержка выражалась в форме гонорара индивидуализированногоно для этого нужно, чтобы молодым авторам было где печататься. Во всяком случае на это придется, очевидно, ассигновать некоторую сумму денег. Те же меры нужно перенести и на молодых художников. Но здесь нужно особо обсудить вопрос о том, при каком учреждении завести указанные выше досье и на кого персонально возложить работу.

Каковы были объективные основания для тревоги Троцкого?

Горький и революция - Литературная газета

Посмотрим, как складывалось положение с изданием стихов в Советской России к году и для сравнения в ближайшем будущем. В качестве выборки имен используем перечень 70 издававшихся современных на тот момент русских поэтов [22]. Политически этот перечень достаточно широк — от Безыменского до Гумилева. Данные, необходимые для установления тенденции книгоиздания на год, взяты из справочника А.

знакомство сталина с горьким

Тарасенкова [23]; он же использован для коррекции в необходимых случаях информации Е. Разобьем с вынужденной мерой условности всех поэтов на четыре группы по их политической благонадежности: Бедный ; 2 просоветские Маяковский3 колеблющиеся Пастернак4 чуждые Гумилев.

Представим хронологическую таблицу количества книг поэтов стихи, поэмы, стихотворные драмы данной политической категории. Три числа, указанные в одной клетке, дают количество книг, выпущенных: Суммарное улучшение книгопечатания после года и относительное ухудшение его к году.

Стабильный уровень господдержки сугубо советских авторов. Резкий рост выпуска книг поэтов четвертой группы частными издательствами в —23 годах. Рост зарубежных изданий поэтов второй — четвертой групп к году и спад после года пик по группе два в году вызван многократным посмертным изданием в Берлине сочинений Блока. Увеличение в году доли частных издательств по сравнению с госсектором в выпуске книг молодых просоветски настроенных авторов.

Почти полное сворачивание частного сектора в книгоиздании к году. Ничтожную издательскую поддержку государством поэтов третьей и четвертой группы в течение всего этого времени. Независимо от того, получали ли члены Политбюро статистические данные о политическом и классовом характере издания современных российских авторов возможно, такая статистика попадалась в материалах Агитпропа или Троцкий установил соответствующую картину на глазок сам, его посылы, на которых строилась записка, направленная в Политбюро, соответствовали реальной ситуации.

Эта записка написана Л. Троцким во время летнего отдыха и лечения, когда у него появилась возможность заняться чтением тогдашней литпродукции РСФСР и вернуться к столь любезной ему литературной работе.

Статьи содержали общую картину послеоктябрьской русской литературы; они были изданы вместе с давними, венскими в Москве отдельной книгой в году и повторены в м [24], а в м переизданы тиражом тыс. Предложения Троцкого, адресованные ПБ, если их рассматривать вне конкретных обстоятельств российской ситуации того времени и вне исходной благой цели автора, представляют вариант организации тотального контроля в литературной сфере, причем административная природа и незакамуфлированная конкретность этих предложений поневоле обращают память к соответствующим страницам Замятина и Оруэлла.

Но, зная, что именно в итоге было осуществлено в СССР по части управления литературой, и обретя в последнее время привычку выбирать лишь из двух зол, грех не прокомментировать сделанные Троцким предложения, исходя из того, что являлось их первосутью. Понятно желание навести порядок во всем, что было предварительно разрушено, включая и необходимую в рамках установленной политической системы издательскую политику государства.

Никакого выделения группировок, кроме явно враждебных. Адепты классового искусства требовали: Троцкий же в своей записке ставит вопрос о помощи именно попутчикам как видно из приведенной выше таблицы, помощь государства пролетарским авторам все годы была стабильной. Дело, стало быть, в том, кого считать попутчиком и кто это будет определять. Даже если бы предложенная Троцким схема обслуживала распределение амуниции, и тогда ее работа не была бы автоматически безупречной — все зависело бы от тех лиц, кто принимает решения.

Предмет же ее настоящих забот столь тонок, что требовал на всех ключевых местах схемы образованных, интеллигентных, обладающих хорошим литературным вкусом, энергичных людей, свободных в рамках своих полномочий надо ли говорить, что применительно к России эти пять свойств практически несочетаемы.

По ее мнению, Мальро — действительно человек исключительных способностей. От непосредственного знакомства с ним у меня получилось впечатление приблизительно такое же: О практических решениях, принятых нами, Вас осведомит. Недостатки Мальро я вижу в его склонности детализировать, говорить о мелочах так много, как они того не заслуживают. Кольцов сообщил мне, что первыми вопросами Мальро были вопросы о Шагинян, о Шостаковиче. Основная цель этого моего письма — тоже откровенно рассказать Вам о моем отношении к вопросам.

По этому поводу я Вам еще не надоедал, но теперь, когда нам нужно заняться широким объединением европейской интеллигенции, — вопросы эти должны быть поставлены и выяснены. На Западе это слышали, и это приподняло, расширило симпатии к. Но вот разыгралась история с Шостаковичем. О его опере были напечатаны хвалебные отзывы в обоих органах центральной прессы и во многих областных газетах. Опера с успехом прошла в театрах Ленинграда, Москвы, получила отличные оценки за рубежом. Шостакович — молодой, лет 25, человек, бесспорно талантливый, но очень самоуверенный и весьма нервный.

Само собою разумеется, что, говоря о кирпиче, я имел в виду не критику, а тон критики. Да и критика сама по себе — не доказательна. Тут критики должны дать техническую оценку музыки Шостаковича. Они это и делают. Шостакович живет тем, что слышит, живет в мире звуков, хочет быть организатором их, создать из хаоса мелодию. Крайне резко звучит и постановление о театре Берсенева.

Берсенев, конечно, тоже ошеломлен, и, разумеется, на главу его будет возложен венец, как на главу безвинно пострадавшего.

И образы этих романов наложили мощную печать на мое — даже уже не детское, а взрослое — образное мышление. Это я к тому, что судьба Горького, перепады его политической, писательской и человеческой биографии одно время ассоциировались у меня с печальной участью королевы Анны Австрийской разумеется, не исторической, о которой я мало что знаю, а той, что у Дюма.

Устояв перед притязаниями влюбленного в нее гениального Ришелье, она уступила ничтожному Мазарини и даже вступила с ним в тайный брак. Вот так же, думал я, и Алексей Максимович: Оказалось, что все было не совсем.

знакомство сталина с горьким

И с Лениным примирился и помирился. И со Сталиным ссорился и, в конце концов, совсем рассорился. Но об этом позже. А сперва — о письмах. Точнее — о том, что стоит за каждым из этих четырнадцати писем, выбранных мною из тех шестидесяти, которые нам теперь известны.

И каждый из этих сюжетов, по мере того как мы будем двигаться от письма к письму, тут будет изложен. Но сначала несколько общих соображений о том, что в этих горьковских письмах более всего меня поразило.

Более всего поразил меня язык, которым они написаны. Это не язык писателя Максима Горького, художника со своим слогом, своим синтаксисом, своей сразу и легко узнаваемой интонацией.

Это даже и не язык горьковских публицистических статей. Варейкиса… я считаю вредной, направленной против лозунга борьбы за качество литературы и вообще безграмотной.

Я слышал о нем много хвалебных и солидно обоснованных отзывов… С Мальро считаются министры и… среди современной интеллигенции романских стран этот человек — наиболее крупная, талантливая влиятельная фигура, к тому же обладающая и талантом организатора Мнение… подтверждает и другой мой информатор… Еще раз хочу подчеркнуть: А главное — общий тон донесений, докладных записок: Словно это пишет не писатель с мировым именем, собеседник и постоянный корреспондент Роллана, Уэллса и Бернарда Шоу, а какой-нибудь Каганович.

Вся штука в том, что если бы мы даже отредактировали эти горьковские письма, изъяв из них все эти, особенно шокирующие элементы их стиля, общее впечатление от них мало бы не изменилось.

Не обнадежен я, что вы захотите благожелательно вникнуть в соображения, не запрошенные вами по службе, хотя и довольно редкого соотечественника, который не стоит на подчиненной вам лестнице, не может быть вами ни уволен с поста, ни понижен, ни повышен, ни награжден, и, таким образом, весьма вероятно услышать от него мнение искреннее, безо всяких служебных расчетов, — как не бывает даже у лучших экспертов в вашем аппарате.

Не обнадежен, но пытаюсь сказать тут кратко главное: Я желаю добра всем народам, и чем ближе к нам живут, чем в большей зависимости от нас — тем более горячо. Но преимущественно озабочен я судьбой именно русского и украинского народов, по пословице — где уродился, там и пригодился, а глубже — из-за несравненных страданий, перенесенных нами.

И это письмо я пишу в предположении, что такой же преимущественной заботе подчинены и вы, что вы не чужды своему происхождению, отцам, дедам, прадедам и родным просторам, что вы — не безнациональны. Если я ошибаюсь, то дальнейшее чтение этого письма бесполезно. Уважаемый Леонид Ильич, покидая Россию не по собственной воле, о чем Вам, может быть, известно, я решаюсь обратиться к Вам с просьбой, право на которую мне дает твердое сознание того, что все, что сделано мною за 15 лет литературной работы, служит и еще послужит к славе русской культуры, ничему другому… Я принадлежу к русской культуре, я сознаю себя ее частью, слагаемым, и никакая перемена места на конечный результат повлиять не.

Язык — вещь более древняя и более неизбежная, чем государство. Я принадлежу русскому языку, а что касается государства, то, с моей точки зрения, мерой патриотизма писателя является то, как он пишет на языке народа, среди которого он живет, а не клятвы с трибуны. Мне горько уезжать из России. Здесь я родился, вырос, жил и всем, что имею за душой, я обязан.

знакомство сталина с горьким

Все плохое, что выпало на мою долю, с лихвой перекрывалось хорошим, и я никогда не чувствовал себя обиженным Отечеством. Не чувствую и. Ибо, переставая быть гражданином СССР, я не перестаю быть русским поэтом. Я верю, что вернусь; поэты всегда возвращаются: Умру я, пишущий эти строки, умрете Вы, их читающий. Останутся наши дела, но и они подвергнутся разрушению. Поэтому никто не должен мешать друг другу делать его.

Условия существования слишком тяжелы, чтобы их еще усложнять. Я надеюсь, Вы поймете меня правильно, поймете, о чем я прошу. Я прошу дать мне возможность и дальше существовать в русской литературе, на русской земле. Я думаю, что ни в чем не виноват перед своей Родиной. Напротив, я думаю, что во многом прав. Я не знаю, каков будет Ваш ответ на мою просьбу, будет ли он иметь место.

Жаль, что не написал Вам раньше, а теперь уже и времени не осталось… С уважением Ваш И. При всем — кричащем!

знакомство сталина с горьким

И Солженицын, и Бродский обращаются к своему адресату из некоего другого языкового поля. И — мало того! Или — украинцы, что для него одно и то. Не могу не вспомнить в связи с этим такую забавную историю. В альманахе этом были собраны сочинения писателей, живущих в России и — уехавших давно или совсем недавно в Израиль.

Произведения российских литераторов занимали первую половину альманаха, израильских — вторую. И эту вторую надо был читать наоборот, с конца альманаха — к началу.

В связи с этим кто-то из устроителей всего этого мероприятия рассказал. В один из самых критических моментов существования государства Израиль кажется, это было во время войны Судного Дня в Иерусалим приехал Генри Киссинджер, тогдашний Государственный секретарь США.

Израильтяне, естественно, возлагали на него большие надежды — не только как на Государственного секретаря, но и как на еврея: Киссинджер этим давлением, само собой, был недоволен. И выступая в Кнессете израильском парламентевесьма недвусмысленно это недовольство выразил. Во-вторых — Государственный секретарь Соединенных Штатов Америки. И только в последнюю, третью очередь я — еврей.

Но — мало того! Горький, в отличие от них, находится внутри сталинского языкового и смыслового поля, сталинской системы мышления. И самое печальное тут то, что происходит это совсем не потому, что он в этих своих письмах и записках подделывается под Сталина, подыгрывает. Я живу в вечности, и поэтому рассматривать все я должен с точки зрения вечности. И в этом сущность всякого дела, всякого искусства. Поэт только потому поэт, что он пишет в вечности.

Он должен нырнуть в волны этого момента и стать неотличимым от него сильнее, чем какой-либо другой человек. Ибо обозначение эпохи является делом именно правителя, и он появляется на марках или монетах своей страны.

Правление, поскольку оно персонифицирует эпоху, всегда противоположно деяниям Вечности. Hermitage PaUishers,стр. В свете этих двух высказываний становится особенно ясно, что я имел в виду, сказав, что Солженицын и Бродский говорят с вождями на разных языках, а Горький со Сталиным — на одном. Вечность Солженицына короче вечности Бродского, — этой его вечности отмерен точный срок лет. У вечности Бродского нет сроков: А если что и остается Чрез звуки лиры и трубы, То вечности жерлом пожрется И общей не уйдет судьбы.

Но оба они — и Бродский, и Солженицын — говорят с вождями из вечности. Каждый — из. Горький же, даже споря со Сталиным, не соглашаясь с ним, стараясь в чем-то его убедить или переубедить, остается в том же языковом поле, внутри той же — общей со Сталиным — системы отношения к миру, к тем жизненным целям и задачам, которые они оба перед собою ставят. Сказанное относится не только к самим письмам, но и к тем драматическим, а порой и трагическим сюжетам, которые стоят за этими письмами.

Сюжет, о котором пойдет речь, в это время уже достиг кульминации. А завязкой его были события двухгодичной давности. В мае года состоялось первое — еще не окончательное — возвращение Горького из эмиграции в Советский Союз.

Оно совпало с его юбилеем ему тогда стукнуло шестьдесятиз которого Сталин извлек всю политическую прибыль, какую только можно было из него извлечь.

Сталин устроил Горькому сладкую жизнь

Еще в ноябре года была создана правительственная комиссия по юбилейному чествованию Горького такие же комиссии были созданы в десятках городовпревращенная затем в комитет по его встрече.

В него вошли два члена политбюро — Бухарин и Томский, два наркома — Луначарский и Семашко… 27 мая года на советской границе дорогого гостя ожидали отправленная ему навстречу делегация писателей и всевозможные официальные лица.

Для него был выслан персональный салон-вагон. В Минске, Смоленске и других городах по дороге, несмотря на то, что поезд прибывал туда глубокой ночью, Горького ожидали тысячные толпы людей. В Москве ему была устроена торжественная встреча. На вокзал приехали глава правительства Рыков, члены политбюро Бухарин, Ворошилов, Орджоникидзе, нарком Луначарский, члены ЦК, делегация Художественного театра во главе со Станиславским, огромная группа писателей.

Десятки тысяч людей собрались на привокзальной площади, где состоялся митинг. Выстроившись вдоль тротуаров, празднично одетые москвичи приветствовали кортеж машин, направлявшийся к Машкову переулку, где жила Екатерина Пешкова: Ему удалось отдохнуть только два часа, после чего он сразу отправился в Большой театр на торжество по случаю десятилетия Коммунистического университета.

Здесь впервые он встретился со Сталиным. Рукопожатие было крепким, сталинская улыбка обворожительной: Растроганный всеми этими знаками внимания, Алексей Максимович то и дело смахивал слезу.

Всенародная любовь, в которую его окунали, далеко не всегда была искусственной, умело организованной: Но и официальные почести тоже грели его сердце. Нельзя сказать, чтобы он был к ним так-таки уж совсем равнодушен.

Без преувеличения можно было бы сказать, что оно было главным политическим событием года, если бы не то, что оно совпало с другим политическим событием, для Сталина не менее важным.